СТИХИ

Стихи, рождённые сей миг,
Являют плоти жгучий выкрик,
И, одинокий словно выкрест,
Осознаёшь, что ты – старик.

Бесценный друг, я пью коньяк,
И полночь пялится в окошко.
Луна сгребает, словно ложка,
Огней далёкий кавардак,

Музы̀ка льёт волшебный свет,
Летучи звуки, будто мыши.
Как жаль, что их никто не слышит,
Лишь я. Но в этом смысла нет.

И, словно на холме дурак,
Я вижу лес корнями в небо,
Глотаю воздуха плацебо
Чтоб излечить мороз и мрак.

…Когда с утра растает лёд
И уплывут слова витые,
Мне остаются запятые —
И то сомнение берёт.

10.01.20

Вспоминая 70-е...

МУЗЫКАНТЫ
Диме Умецкому

"Вранглер", "Левис" и "Монтана",
Плюс портвейна три стакана,
Плюс "Диппёпл" и "Хипы".
...Танцы, мерный шум толпы.

"Нота" - ревер, две гитары
Из доски от стеклотары,
Трудно взятый унисон
И колонка "Электрон".

Польский справочник аккордов,
Девы смотрят, парни горды,
И украденные с лаб
Усилители "Кинап".

Клёш под сорок, талий нету,
Да! С платформами штиблеты!
Льёт "Мишель" на сердце грусть.
И "Дом солнца" наизусть.

Ночь, общага, спит народ,
Только мы – наоборот.
Завтра пары! Похер нам.
Жизнь мы строим по "битлам".

15.12.19

ИЗ "ПИСЕМ РУССКОМУ ДРУГУ"

О, господи, как я мечтал стать актёром!

С тех самых пор, как я вышел на сцену с миниатюрами, с того 1972 года, с поездки в колхоз с агитбригадой второго курса металлургического факультета УПИ… Именно тогда я ощутил, что такое смех в зале в ответ на твои слова и как сладко звучат аплодисменты в конце, а то и несколько раз в середине… Потом я стал вести концерты на факультетской сцене, меня упрашивали принять участие в концертах стройотрядов, в "ХимПо" - подобии запрещённого тогда КВНа на химфаке. Упрашивали, ибо к четвёртому курсу я уже был известен в сценической жизни факультета, да и не только... Потом – Сатирический театр УПИ, небольшие роли в «Забыть Герострата…» и «Старом Новом годе».

Затем – распределение на Уралвагонзавод в Нижний Тагил. А там - Дворец культуры имени Окунева, легендарный театральный коллектив Эдуарда Станиславовича Иванского, где уже – главные роли. Потом агиттеатр «Факел», гастроли по стране – Курск, Белгород, Старый Оскол, Губкин, Красная Яруга, Курчатов, затем БАМ – Тында, Нерюнгри, Золотинка, Беркакит… Я сказал себе – отработаю три года после института и пойду в театральное училище. На кой мне эта металлургия, закалка, отпуск и цементация с нормализацией? Но тут в действие активно вступили мои родители.

На меня было оказано неимоверное давление, мама изображала сердечные приступы, кричала, что в их роду не было лицедеев и не будет (можно подумать, что её предки в местечке Песчанка неподалёку от Балты и Крыжополя были сплошь аристократами...), а я в стенах провинциального театра сопьюсь и сдохну под забором, как это сделал известный на весь наш район актер театрального коллектива ДК Юрий Колосовский. О столичных театрах речь не шла, мама была уверена, что, как в престижные институты, евреев туда не берут… Папа был менее категоричен, но тоже пытался отговорить меня от «самоубийства», непрерывно повторяя: "Запомни: завод - кормилец!".

И, стыдно признаться, я не выдержал. И сдался. Предал свою мечту.

Я покупал и читал запоем театральные мемуары, двухтомник Алперса был настольной книгой вместе с книгами «Пустое пространство» Питера Брука и «Репетиция-любовь моя» Анатолия Эфроса. После прочтения громадного тома воспоминаний о Мейерхольде я стоял перед зеркалом и декламировал блоковский «Балаганчик»:

Неверная! Где ты? Сквозь улицы сонные
Протянулась длинная цепь фонарей,
И, пара за парой, идут влюбленные,
Согретые светом любви своей.

При этом на глазах блестели слёзы, настолько глубоко я окунался в Пьеро. "Я ухожу. Или вы правы, и я — несчастный сумасшедший. Или вы сошли с ума — и я одинокий, непонятый вздыхатель. Носи меня, вьюга, по улицам! О, вечный ужас! Вечный мрак!"

Потом я принял участие в спектакле театра «Логос» по повести Е. Дубровина «В ожидании козы». И, хоть это была небольшая роль злодея-стукача-управдома, но на театральном фестивале режиссёры и критики, приехавшие из Свердловска, отметили меня. Один из критиков сказал, что было страшно поймать мой взгляд – в нём были натуральные злоба и подлость… К тому времени я стал действительно хорошим актёром, я это чувствовал. В ролях я становился по-настоящему другим человеком, не изображал, а становился.

Параллельно с этими ролями я часто выступал с поэтическими композициями, небольшими моноспектаклями, а также продолжал вести концерты и рассказывать шуточные миниатюры. Потом началось увлечение и погружение в мир авторской песни. Снова концерты, гастроли - Москва, Куйбышев, Приамурье, Казань, Березники, Пермь, Кострома, Крым… За этой моей основной жизнью бледно светилась вторая, рабочая. Я был технологом, затем начальником техбюро термического цеха. Поверь, это была пытка. Двойная жизнь, и обе жизни не совпадали, а наоборот – мешали друг другу.

Очередным лекарством для души, израненной металлическими поковками и обожжённой в закалочных печах, стало внезапное сотрудничество с Нижнетагильским драматическим театром. Оно длилось несколько лет. Но об этом я уже рассказывал.

Так моя жизнь проходила рядом с театром, периодически забегая на подмостки. Кто знает, возможно, так оно и должно быть… Может, я себе многое нафантазировал, и лучше было не начинать осуществлять несбыточную мечту, чем положить жизнь, чтобы узнать, что ты ничего не стоишь. Но до сих пор, выходя на сцену, я ощущаю внутренний трепет, и не радость – а самое настоящее счастье.

НЕДОВОЛЬНЫЙ СОНЕТ

Меня не принимают в москвичи,
А если хоть чуть-чуть и принимают,
То всё равно меня не понимают,
Сиди, мол, пей, что дали, и молчи.

Вот в стенку вжались с ятем кирпичи,
И облака над переулком тают,
Дыру в озоне больше не латают,
Меня не принимая в москвичи.

А вдоль Солянки мчит мотоциклист,
Мы не друзья, хотя душой он чист
И был бы другом, но судьба-паскуда,

Меня не принимая в москвичи,
Не даст в Москве друзей мне, хоть кричи,
А значит, надо мне валить отсюда.

30.09.19

(no subject)

НАСТРОЕНИЕ

Видишь, вечер сгорает дотла,
И засыпано сажей крыльцо,
Но не спит у кривого стола
Человек с прошлогодним лицом.

У него устарели дела,
Паутиной покрыта судьба,
Словно карты она подсняла,
А играть оказалась слаба.

Опрокинула кошка стакан
И ушла по кошачьим делам.
Захлебнулся в вине таракан,
Это смерть, что угодна богам.

За окном слышен говор дождя,
Только говор один, без воды.
И, с ума потихоньку сводя,
Разбежались с гитары лады.

Из стены клочья пакли торчат
Облаками несыгранных гроз.
Слышишь – где-то в чулане стучат?
Это бьётся ответ на вопрос.

Подсыхает вино на столе,
Будто нива забыта жнецом…
Улыбается миру во мгле
Человек с прошлогодним лицом.

20.08.19

ВРЕМЯ ОБИЖЕННЫХ

ВРЕМЯ ОБИЖЕННЫХ
Непростое время идёт нынче. Время ежедневных непривычных новостей, время перемен, причём – совершенно не к лучшему, время безапелляционных заявлений и беспредметных, но яростных споров. Но самое главное – идёт время обиженных.
Я даже не предполагал, что на свете существует столько поводов обидеться и столько людей, моментально использующих эти поводы. И ведь не дураков каких, а казалось бы – нормальных умных людей.

Я как-то написал, что я – атеист. Или агностик. Не знаю точно в чём разница, но принцип един – я не верю в существование так называемого бога, высшей силы, управляющей жизнью на Земле. Так же, как я не верю в существование деда Мороза и Бабы Яги. Ладно бы я так просто подумал… А я последовал завету покойного Берлиоза: «Да, мы не верим в бога. И об этом можно говорить совершенно свободно». Что началось… Мои друзья, вполне адекватные люди, бросились провозглашать мне анафему, обзывать всеми омерзительными словами, обвинять непосредственно в распятии Христа, а также говорить, что такие, как я, разрушали храмы и убивали священников. Я обидел их! Я сказал слова, противоречащие их убеждениям. Что это означает? Что я СВОИМИ убеждениями оскорбил ИХ внутренний мир. То, что я, вполне взрослый человек, имею право на своё отдельное мнение, вполне возможно – не совпадающее с чьими либо воззрениями, это никак не принималось во внимание. Я был сволочью, кощунником и должен был либо просто извиниться, либо взять свои слова обратно. А так как я не хотел этого делать, то обида росла, как опара, ширилась и множилась. Так я потерял шестерых (!) фейсбучных друзей.
Я написал, что мне не нравится одна и та же физиономия, выглядывающая из кресла премьер-министра уже полтора десятилетия, что нужны новые лица и новые мысли. Опа! На меня обиделась большая толпа. Раздались крики, обвиняющие меня в отсутствии патриотизма, любви к Родине… Как говорил товарищ Сталин о Бухарине: «Он настолько отклонился вправо от линии партии, что сомкнулся с левыми уклонистами!» Оказывается, я хочу отдать страну арабам, я ненавижу наших детей, воюющих с террористами в рядах ЦАХАЛа, я антисемит и вообще гой под маской овцы. Они обиделись на мои рассуждения. Я их, как говорили в 19 веке, «фраппировал»!

Несмотря на то, что я не являюсь гражданином России, ибо при отъезде из СССР был лишён гражданства, всё-таки периодически я слежу за происходящим. Особенно меня интересуют мои родные места – Екатеринбург и Нижний Тагил. Я болею за Женю Ройзмана, возмущаюсь произволом властей и прочее. Там живут мои друзья, там похоронен мой отец, там живёт мой брат. Но стоит мне высказать своё мнение, как моментально в ленту и в личку валятся письма: «Твоё-то какое дело? Сиди у себя в ИзраИле и не вякай! Ещё он нам будет указывать, как жить!» Братья и сёстры! Я не указываю никому ничего! Я просто высказываю СВОЁ мнение. И я даже не уверен, что оно правильное. Но читать ваши вопли и вытирать ваши слюни с экрана просто невыносимо. Перестаньте обижаться. Помните классическое лагерное выражение: «На сердитых воду возят, а обиженных – ебут» Просто учтите, что кроме ваших мыслей, воззрений и убеждений бывают и другие, вполне от них отличные.

События в Москве 27 июля были омерзительны своей жестокостью, неоправданностью и бесчеловечностью. Зрелище ОМОНовцев, пинающих женщин, бьющих наотмашь дубинками девушек, тащащих вшестером хрупкого подростка в автозак – такого даже советская пропаганда про пиночетовское Чили не показывало. У меня к этому вполне определённое отношение, как и у многих моих друзей. Но и тут вышла промашка. Я поместил рекламу своей книжки, продающейся в Москве. Опять не то! Опять я не вовремя! Опять я обидел определённое количество людей, которые мне высказали довольно жёстко свои обиды. Не время сейчас книжки рекламировать, когда людей дубинками бьют. Не время ставить над видео беснующихся ОМОНовцев ёрническую цитату из песни «Дорогие мои москвичи». А я думал, что моя грустная ирония понятна, что эти строки я вкладываю в уста московской мэрии и прочих ублюдков, организовавших бойню. Им-то всё божья роса… Ан нет. Я оказался опять сволочью, обидевшей людей. Мне сказали строго: «Не позорься!» Чем я опозорился, я не знаю. Но знаю точно, что я не выступал с похвалой бугаям из ОМОНа и Росгвардии подобно поэту Степанцову. Я не одобрял то, что происходило на улицах Москвы. Я даже термин «зловрейство», подобно Юнне Мориц, не изобретал. Это не имеет никакого значения, ибо НА МЕНЯ УЖЕ ОБИДЕЛИСЬ. И даже потребовали, чтобы я за что-то извинился.

Про Украину даже говорить не буду. На меня обиделись те, кто видят на Украине только «фашистов и бандеровцев», а также те украинцы, кого бесит моё привычное мне с детства «НА Украине». Короче, все обижены, с обеих сторон.

Мне часто вспоминается в последнее время замечательное высказывание Эдварда Радзинского: «Если у меня другое мнение, это не значит, что я ваш враг или идиот. Это просто значит, что у меня другое мнение.» И всё! Помните великий монолог из «Взрослой дочери молодого человека», показанный в «Вокруг смеха» гениальным Александром Филиппенко? «У меня сын английский на раз сечёт. Там один спрашивает: «Парни! Не это ли поезд на Чатаннуга-Чучу?» И всё!!! Обычная железнодорожная тематика! А мы c Бэмсом хрипели так, как будто кто-то кого-то убил и поёт над трупом…» Не надо представлять обычную тематику как реквием, полный оскорблений. Их там нет. Просто то, что для вас – нож острый в сердце, возможно, для меня – просто новость. Это не значит, что я сволочь, кощунник, антисемит, враг человечества, Саурон и Воландеморт. Я – обычный простой человек со своими мыслями. Имейте к ним, если не уважение, то хотя бы не пытайтесь их переделывать в своём стиле. Зачем вам это? Кстати, когда я спросил своих друзей с Урала об их отношении к побоищу в Москве, мне было довольно проникновенно сказано: «Миша, у нас своих проблем – выше крыши. То, что в Москве творится, пусть москвичи разруливают. То, что вся Сибирь горит, никто не тушит и дымом уже Урал затягивает – кто-то в Москве вышел на демонстрацию в поддержку бедных сибиряков, одновременно затапливаемых и сжигаемых? Вот то-то и оно». Давайте на них обидимся всем скопом, а?

Время обиженных не прекращается. Наоборот, ширится и растёт. Понятия не имею, кто на что обидится в следующий раз. Стараюсь вести себя скромно и спокойно. Как говорил герой Шекли: «Главное – не политурить! И меня оставят в покое».

Нет, не оставят. Ибо таинственная страсть обижаться неутолима. Глаза горят, клыки щёлкают, обида плещется. Вейзмир…

(no subject)

* * *
Я написал нон-фикшн книжку,
Как будто выглянул в астрал.
Возможно, рассказал там лишку,
Но ведь практически не врал.

Ни словом не солгал, ни буквой,
Таков мой принцип – не пиздеть.
Какой бы ни донёсся звук вам –
Звучит в нём только правды медь.

И так вот зримо и весомо
Я всё от сердца говорил.
А если врал, то разве дома
На непростой вопрос: «Где был?!»
29.07.19

СНЫ О ГРУЗИИ

* * *
Забыв о пролетевшем горе,
Ржавеют дети «калаша».
В румяной лодке хачапури
Моя разнежилась душа.

Тогда я жил в Сухуми пыльном,
Где во дворах давали мне
С лицом и добрым, и умильным
То, что имеется в вине.

Кто знал, что скоро брат на брата
Помчит, ревя и клокоча?
И будет гибнуть рожь, несжата,
И не созреет алыча,

Порвётся тело Сакартвело
На метастазы чуждых ран,
Всё будет злобно и умело,
Он всё продумал, гётверан…

Но как боец без ног умеет
И жить, и что-то ощущать,
Так над Тбилиси знамя реет,
Где есть кресты – и не сорвать.

Где не согнуться и не сдаться —
Нет слов подобных в словаре,
И остаётся улыбаться
И в сентябре, и в январе.

И пусть чрезмерно я стенаю,
Залезши в споры, как в петлю,
Но до сих пор не понимаю,
За что так Грузию люблю.

(no subject)

И. Иртеньеву

Если вдруг заскучал ты в ночи,
И себя ощущаешь едва,
Напеки от души куличи,
Приезжай к нам в Электродрова!

Мы тебя защитим от невзгод,
Просветлеет твоя голова.
Тебя каждый к жилетке прижмёт —
Вот что значит Электродрова!

Тут народ чист душой и лицом,
Что ни пятница — в баню сперва.
Здесь себя ощутишь молодцом
И полюбишь Электродрова.

Если недруг захочет войти
В наши пажити и дерева —
Мы ему объясним, мать ети,
Что такое Электродрова.

Станет петь для тебя соловей,
Применяя порою слова
«Авва отче» и «азохенвэй»!
Поспеши к нам в Электродрова!

Посмотри, как рассвет над леском
Заплетает свои кружева!
Будешь ты, мой дружок, мудаком,
Не увидев Электродрова.

29.04.19